4aef3a5d

Яроцкий Борис - Как Молния



prose_history Борис Яроцкий Как молния ru ru Павел Леонидович Афиногенов FB Tools 2006-04-26 OCR и редакция в рамках проекта «Погреб»: Антон Лапудев C15F9B54-C6EC-4B82-B0D3-3210052067C2 1.0 Как молния «Вокруг света» 1984 Майор Хо Вьет Ка сдавал экзамен в советской бронетанковой академии. Он сидел за длинным столом рядом с высоким, плечистым капитаном-переводчиком. По сравнению с ним вьетнамец выглядел подростком — маленький, худощавый.
Требования на экзамене по теории научного коммунизма в академии высокие. С моей, экзаменатора, точки зрения, Хо Вьет Ка достался относительно легкий вопрос: «Семья при социализме». Однако отвечал майор сбивчиво, и, думаю, если бы не сформулированные переводчиком наводящие вопросы, ответ слушателя мог потянуть только на «удовлетворительно».
— У вас есть мать? — спросил я майора, желая преодолеть внезапно возникшее между нами отчуждение.
— Нет.
— Братья, сестры?
— Были…
Об отце уже не спрашивал. Страна воевала беспрерывно почти сорок лет, и большинство вьетнамцев знают о своих отцах разве что по рассказам родственников.
— Мать и три его младшие сестренки погибли… — шепнул мне переводчик.
Теперь уже многое становилось ясным. Глаза вьетнамского офицера к концу ответа постепенно потеплели. Он заговорил о том, как вьетнамские матери любят своих детей. Точно так же, как всюду…
В Москве цвела липа, и ее запах после короткого теплого дождя наполнял аудиторию.
Экзамен закончен. Оценки выставлены. Документы подписаны.
В аудитории остались трое: майор Хо Вьет Ка, переводчик и я.
Товарищ Хо рассказывал о своей жизни. Он родился на берегу Меконга в пригороде Сайгона. Отец заготовлял бамбук для французской мебельной фирмы «Плезир». Когда прекращался сезон дождей, он уходил в горы на целое лето.

Мать, привязав к спине младшую дочку, с утра до вечера работала на плантации местного богатея. Детство Ка, сколько он помнит себя, прошло в крохотном дворике. Он следил за немудреным хозяйством — три курицы и коза — и опекал сестренок.

Рядом с домом находился зеленый илистый прудик, там он откармливал карасей, ленивых и неповоротливых, широких, как листья лотоса. Уток не держали: было запрещено.
Ка часто пропадал у прудика. Он научился дышать через тростник. Нырнет, бывало, и затаится под листьями лотоса, дышит через зеленую трубочку.

А рядом плавают караси, щекочут плавниками.
Сестренки смотрят, смотрят на воду — не всплывает братик! И — в крик. Тогда он весь в иле, увешанный пиявками, как большой старый карась, появлялся на поверхности пруда.

Братик живой! Не утонул!
Ка еще не исполнилось и двенадцати лет, когда при заготовке бамбука в горах погиб отец. Фирма «Плезир» не выдала семье даже тех денег, что были уже заработаны. Когда Ка подрос, он узнал, что отца просто-напросто убили.

Отец заболел в горах, а с больным не захотели возиться, и французы-надсмотрщики сбросили его со скалы.
В тот год Сайгон заполнили американцы. В городе ходили слухи, что янки воюют против вьетнамского Севера, где, как говорили, уже давно прогнали всех помещиков и колонизаторов.
Ка задумал пробраться на Север и поступить там в школу. Бывая в Сайгоне, он видел школьников. Их отличал от сверстников портфель из красной кожи. К тому же школьники носили шорты из голубой материи и белые, как рисовая мука, рубашки.

Но все они были детьми европейцев или хуацяо.
От людей Ка слышал, что для вьетнамских ребят из бедных семей двери школы закрыты. Зато на Севере, говорили ему, все бедняки учатся — дети и взрослые.
И еще люди рассказывали, что в дельте Меконга объяв



Назад