4aef3a5d

Якубовский Аскольд - Сибирит



Аскольд Якубовский
Сибирит
СТРАННАЯ НОЧЬ
Октябрь, 19-е. 1981 год
Сон не шел. Причин к этому, если разобраться, было много. И лег-то он
слишком рано, и старый ватный мешок стал тонким, как сиротский блин; в
ущелье долго и тоскливо выли волки.
Поворочавшись часа два с бока на бок, Липин чертыхнулся и решил
вставать. Выпростав руку, он расстегнул холодные пуговицы, раскинул полы
спального мешка. Сел.
Холодный воздух охватил его. Согреваясь, он заработал короткими
толстыми руками. Вытягивал их, сгибал, с острым наслаждением напрягая
мышцы.
Стало тепло и весело. Липин, пошарив руками, нащупал ящик с
упакованными термометрами, барометрами и прочими хрупкостями. Приваливаясь
к нему спиной, закурил и удовлетворенно сказал:
- Порядок!
Ветер по-прежнему трепал палатку, горстями бросал ледяные зерна в
гулкий брезент. Но все это снаружи. В палатке же довольно уютно. Липин
пожалел волков.
- Невесело им, - сказал он вслух, укоризненно качнув головой.
Задумался.
Мысли были приятные. Втягивая щекочущий в горле дымок, он вспоминал
удачно прошедшее лето, домик метеостанции в снегах. Поработали славно.
Задание выполнили, сверх него многое сделали. И дружно так, без свар и
споров. И когда после метели снежным обвалом завалило каменистую тропу,
они не особенно огорчились и в свободное время проложили новую. Она прошла
по неисследованной местности Сихотэ-Алиня и была длиннее старой на
полсотни километров.
Ею-то и ушли ребята. Вчера перенесли весь груз - две с половиной тонны
научного оборудования и багажа - через хребет, к лесистому ущелью, разбили
ему палатку и отправились за лошадьми. От самолета, посовещавшись,
отказались радиограммой. Погода была неустойчива: то шел снег, то
бесновался ветер.
Долго ли до несчастья!
Липин испытывал приятное ощущение и оттого, что он хорошо знал свое
временное хозяйство.
Знал, какой микроклимат в этих ущельях, знал, какие четвероногие и
пернатые держатся здесь. Это было приятное ощущение.
Липин, занятый мыслями, не заметил, что вой усилился - крик голодных,
мерзнущих зверей.
Он пронесся тоскливой жалобой и окончился воплем, полным отчаяния.
- Ишь, как вас прижало, - пробормотал Липин, внезапно ощущая в себе
что-то отозвавшееся. На мгновение ему стало жутко. Вспомнилось, что он
здесь один. Это не вязалось с прежним настроением, он сказал удивленно: -
Ну и ну...
Но волки замолчали, а сигарета кончилась. Бесконечное шуршание ветра и
царапанье льдинок нагнало на Липина дремоту.
Дремота была сладка и мучительна.
Зазвучал скачущий мотив детской песенки: "Дождик, дождик, перестань!",
в лицо заглянули знакомо блестящие глаза, их неожиданно сменил страшный
образ полумедведя-полуволка.
Зверь, широко раскрыв красную пасть, погнался за Липиным и закричал
дико, страшно.
Липин вздрогнул и открыл глаза. Пока он дремал, что-то изменилось. А,
тишина... ветер не шуршал палаткой, не царапали ее ледяные коготки.
Неприятная тишина, гнетущая, Липин пожалел, что остался. А этот страшный
крик, разбудивший его?.. Где он его услышал?.. Только ли во сне?..
Липин попытался отвлечься, обдумывая в подробностях путь вниз, а оттуда
самолетом в Иркутск: неприятное ощущение не проходило.
Казалось, что на него смотрят пристальным, вяжущим руки взглядом.
Взгляд то упирался холодным пальцем между лопаток, то окутывал паутиной. В
этот момент Липину хотелось крепко вытереть свое лицо. Желание было
сильное, он с трудом сдержал себя. Поразмыслив, он принял его за обычную в
горах усталость нервов, рож



Назад