4aef3a5d

Якименко Константин - Глюкомань



Константин Якименко
Глюкомань
Я вошел к себе в коридор и к себе в комнату. Одиноко и чересполосицу
покачивался мирный, без колес, противень, а мозгляк бездумно перекусил на
вате. Выглянул в окно, и опять: о пауки мухам, да зачем же крутые змееныши?!
Подождал: тихо. Закрыл снова. Стало скучно и не дышать. Хотелось спать и
совсем, когда невмоготу, но где-то продолжает чудить малыш без крыш. Все
равно - давно пора! А как же не протекают, правда?
Только сон, но звонок в тот же миг ударил. Я почти без памяти, но ключ
и сразу открыл. Вошла она - высокая и не в себе, как всегда. Ярко-красная и
сундук, если бы не подносом, когда уже выросло.
- Да ты выпь! - проникновенно сказал я.
Она выпила. Бутылку назад и потолком, но не сильно, хотя и двинулась.
Противень пошевелился и ткнул - раз, а потом подбородок. Жарко, эх! И совсем
почти никуда, но бывает не слишком часто, поэтому не сказал, а уже.
- Как успехи? - интересовалась она живо, как будто и волосы где-то,
а не теперь чужим.
- Кастрюля в дупле.
- Ага, - она снова свиньей, почти до дна, громко.
Мозгляк окончательно съелся и дохлый. Запах обратила внимание, но в
общем без разницы. И где же? Вернуться в прежнее? Hо не бывать тому, чтобы
грузовик у кирпичей, как петля от зеркала.
- Паршиво, - выцедил я страстно.
- А то как же!
- Прекрати.
Она вылупилась чайником, но задержалась в футлярах.
- Или не тебе хвост зарыт? - она думала, что я могу - вот ведь! - если
бы, конечно, да, но когда уже нет, то и взятки с чердака отвратительно. - Или,
когда без костей, так трудно? А если супервизор в памяти уделался, так каким
вокзалом сверху? Hет - полный брадобрей, иначе!
- А когда сливки? Когда сливки? - взъярился я исподтишка.
- А линейкой под ухо! Чем не конституция? Или болвану?
Противень сигналил под стулом, пока харя. Стул за стулом, и над стулом
тоже. Мне было невесело. Я уже лошадью, не экономя, и наконец в окно
торжественно проследовала милостью зеленая, без номеров и неспешно, как вымя.
Завтра совсем, а шутка ли? Hет, поэтому надо было в курьер и тяжело, но спать!
Просто спать!
- Я не хочу, - признался я честно.
- Hе тебе рога подвязывать. Спросит - не отвалишься!
- А тебе чешется?
- Мне-то под рыло. Лестницами ползаем?
Я перекривился и захихикал, гудя:
- Сейчас рожусь.
- Да хоть крокодилом, - она выдвинула остро, но не килем. Всего лишь
завтра, да, я это знал. Hо с каким же зайцем свет? Плохо, если успеет.
Выпить нечего. Противень потускнел и сдался, отфутболившись до чашки.
Мозгляк уже почти не был дома, когда без кровати. А стены дуют, еще и вот!
Тоскливо, как скушано, а она и подавно.
- Оставь, - махнулся я.
- Бедный, - прокомментировала грозно.
- Hе бумага.
- Hу так я ершом? - намерилась она от смысла.
- А чем бы не веером? - ехидно выстрелил я.
- Как скажешь, - на ногах, и вот уже скрипит.
Опять один. Мозгляк дождливо уплыл в кобуру, а противень накрылся и
молчит тюльпанчиком. За окном все то же: теребит-теребит, да и навырост. Hудно
и чертыхательно в душе. Зато можно спать, и кран.
Требуха бледная, бывает ведь в жизни такая подвода!




Назад